Она вспомнила о пёрышке, нашарила его в кармане, вынула, прижала к щеке…

«Хлоп!» — мишурные путы лопнули, и Катя заскользила вниз.

«Ой, я разобьюсь!» — подумала она, зажмуриваясь, но воздух подхватил её, закружил, а открыв глаза, она поняла, что медленно и плавно парит над поляной. Всё ещё сжимая в руке пёрышко (Катя не сомневалась, что летит благодаря именно ему), она попробовала спуститься ниже, сделала круг, выбрала место поровнее и мягко приземлилась.

Катя спрятала пёрышко, огляделась. Теперь надо выбраться из леса и вернуться домой, но как? Дорогу она не запоминала, следов на снегу не осталось, к тому же она по-прежнему боялась наткнуться ещё на какую-нибудь злобную игрушку. Что, если из лесу выйдет этот самый медведь? Или кто ещё там был на ёлке? Тигр? А главное, даже если ей удастся найти выход, то как открыть ворота, как снова вырасти, как свести на нет волшебство Фокусника? Может быть, она уже и не девочка, а самая настоящая ёлочная игрушка? Она посмотрела на свои руки — они показались ей бледными, словно стеклянными. Катя не выдержала и закричала изо всех сил.

— Кто здесь? — послышался суровый голос.

Большой золотистый верблюд выехал из-за деревьев. На нём восседал белобородый старик в короне, в мантии, расшитой золотом. Катя сразу его узнала и бросилась навстречу.

— Пожалуйста, помогите! — завопила она. — Я не игрушка, я человек! Я случайно попала на ёлку, а теперь уже двенадцать, и я не знаю дороги вниз…

— Что случилось, владыка Мельхиор? — прозвучал другой голос, и Валтасар, чернолицый, в ярко-голубой мантии, на вороном скакуне, тоже показался на поляне. Слева зашуршали кусты, и белая лошадка вынесла на поляну Гаспара. Теперь все трое удивлённо рассматривали Катю.